На ранних этапах истории человек объяснял окружающий мир через мифы. Гром — это гнев Зевса, засуха — наказание богов, удача или неудача — следствие вмешательства высших сил. Мифология была универсальной системой интерпретации реальности: простой, образной и эмоционально понятной.

Но по мере усложнения общества такой способ объяснения начал давать сбои. Мир становился слишком сложным, событий слишком много, а причинно-следственные связи слишком запутанными. Человеку понадобился новый инструмент объяснения реальности. Так постепенно и начала формироваться журналистика.

Журналистика взяла на себя функцию, которую раньше выполняли мифы: объяснять, что происходит и почему. Только вместо богов появились факты, вместо жрецов авторы текстов, а вместо сакральных мифов — интерпретации событий, основанные на наблюдении, источниках и логике. По сути, журналист стал посредником между хаотичным миром и сознанием человека.

Со временем журналистика окончательно сформировалась. Она начала не просто фиксировать события, но и структурировать реальность, задавать повестку, формировать картину мира. В этом смысле журналистика не противоположность мифологии, а в какой-то степени её эволюция: от образного объяснения мира к рациональному.

И да, такие вещи действительно изучают в университетах. «Вузы не перестают нас удивлять, — так прокомментировал тренер нашей Школы журналистики тему для изучения «Зарождение журналистики как способ объяснения мира вместо мифологии». — О как! Верили в Зевса, а потом такие «да на фиг эту мифологию, займемся журналистикой!»

Звучит иронично, но за этой формулировкой скрывается важная мысль: журналистика — это не просто профессия, а способ мышления, возникший из фундаментальной человеческой потребности понимать этот мир.